Глава 7. Сталь против Бездны

Мир как будто затих, притаился, превратившись из участника событий в немого наблюдателя. Сэр Робертон плавно опустился на колени, потом грузно упал на спину, закончив свою последнюю битву гулким ударом доспехов о вытоптанную землю.

— Холодно – прошептал рыцарь, когда мы с Кирой подбежали и склонились над ним – холодно и больно.

Сэр Робертон постарался улыбнуться, но это у него не очень получилось.

— Сейчас будет еще больнее! – зло пообещала Кира и одним резким движением выдернула кинжал из груди рыцаря.

Я никак не успел отреагировать, даже не представлял, что девушка это сделает! А Кира, тем же кинжалом, полоснула себя по руке пустив кровь, а после стала своей кровью капать в рану рыцаря, которая была видна через брешь в доспехах.

О чудодейственных свойствах крови дракона я уже слышал. Да все слышали и что магическая она и что может вылечить любые раны, даже самые смертельные. Говорили, что она и оживить может, ноя в это не верю. Говорили и писали многие, а вот так в живую увидеть действие крови дракона мало кому удавалось.

Видимо, кровь дракона была тяжелее, гуще и тягучее крови сэра Робертона, потому что, устремившись в рану на груди рыцаря она потянула за собой и его кровь, капля за каплей возвращая ее обратно. Нет, всю не вернула, а лишь ту, которая еще бежала из тела.

Сэр Робертон застонал стиснув зубы, наверное, это больно, когда твои раны так быстро затягиваются. Не знаю, что происходило с внутренними повреждениями рыцаря, но сама рана стала закрываться прямо на глазах. Кровь дракона, неся обратно кровь рыцаря, стала затягивать рану и Кире все труднее было попасть каплями своей крови в эту рану, а через несколько мгновений рана и вовсе затянулась, не пустив в себя кровь дракона.

— А как же ты? – запоздало спросил я Киру, на что она показала мне свою ладонь, на которой уже не было раны, а оставалась лишь более светлая полоска кожи.

— Я же дракон – одними уголками губ улыбнулась девушка – на мне все еще быстрее заживает.

Сэр Робертон вдохнул полной грудью, застонал, но стон его затих, так и не раздавшись и глаза уставились на небо.

— Откуда в раю дым? – безучастно спросил рыцарь.

— Размечтался – усмехнулась Кира и добавила – от котлов с грешниками поднимается.

Рыцарь повернул голову на звук ее голоса и в его глазах промелькнуло удивление, которое он, впрочем, тут же подавил и с рыцарской невозмутимостью констатировал:

— Я живой! И как я выжил?

— Больше так не делай – велела Кира, поднимаясь на ноги.

Потом мы уже вместе помогли подняться рыцарю, его еще немного качало, поэтому он оперся о свой меч и оглядел поле боя.

— Я не вижу лорд-даму Элинтегриэль – заметил он.

— Найдется – предположила Кира.

Сзади послышался шум и на поляну выметнулся взмыленный конь, на котором сидел взъерошенный Ерема.

— Сэр Робертон – закричал он — Сэр Робертон! Нет в замке драконьей крови! Я все подвалы проверил, из всех бочек попробовал! Пять бочек прокисшего вина выявил, их сразу подали наверх, во втором ряду седьмая бочка оказалась и не с вином вовсе, а с монетами разными. Одну бочку с засахаренным медом нашли и две бочки с порохом! Представляете, в винном погребе стояло две бочки с порохом! А в пороховом проверил, там бочек с вином не было!

— Не порядок – усмехнулась Кира.

***

Лорд-дама Элинтегриэль нашлась в пещере. Она сидела в прозрачном коконе, подобрав под себя скрещенные ноги. Глаза эльфийки были закрыты, пальцы рук сцеплены в странный замок и держала она их перед собой, а сам кокон висел в воздухе недалеко от треснувшей печати, из которой струился черный дым.

Сама Элинтегриэль на нас не обратила никакого внимания, впрочем как и на пытавшийся пробиться внутрь кокона черный дым. Видимо, дым давно искал лазейку, потому что обвил кокон уже почти полностью, но оставался снаружи.

— Ерема, ты следи, чтобы к нам со спины никто не подошел, пока мы будем восстанавливать Печать — сэр Робертон постучал костяшками пальцев в кокон эльфийки, словно это была простая дверь и, когда та открыла глаза, ответил на немой вопрос – пора.

Если честно, я думал. Что эльфийка упадет. Что вот сейчас кокон лопнет словно пузырь и Лорд-дама Элинтегриэльница прямо на камни, но этого не произошло. Осмотревшись, эльфийка просто встала, выпрямив ноги, пробив ими изнутри оболочку кокона, которая тут же и схлопнулась.

— Вы были правы – не здороваясь и не говоря ничего лишнего, сообщила Элинтегриэль, — во время медитации мой разум проник через трещину в печати и посетил места исконного обитания эльфов. Эльфов больше нет! Наш народ погиб в той войне и теперь, эльфы есть только в вашем мире!

Эльфийка сняла с шей цепочку и как большую ценность, протянула на ладони живой листок дерева. Я не знаю, как называется это растение, но лист его был резным пятиконечником.

К печати они шагнули одновременно, Лорд-дама Элинтегриэль, сэр Робертон и Кира. Они смотрели на печать и словно решали, с чего начать, когда рыцарь сказал, не оборачиваясь:

— Лампа, тащи сюда молот и подсвечивай!

И в этот момент раздались голоса. Это был один голос, только говорил он сразу и всем и если не прислушиваться, то было вообще непонятно, что он говорит, даже отдельные слова понять было трудно. Но этот набор звуков как-то проникал в сознание и начал звучать в голове.

— Евлампий! – чуть иронично, я бы даже сказал, что насмешливо, обратился ко мне голос – Хочешь, написанная тобой летопись станет основой истории. Все ученые и те, кто придет после, все будут сверяться с ней и станут называть тебя величайшим летописцем! Лампа, не дай рыцарю восстановить Печать! Не надо ничего делать, просто толкни рыцаря в спину, пусть упадет на печать! Пусть напоит ее своим страхом, своей кровью!!! Кровью даже лучше…

Я потряс головой. Прогоняя чужие мысли и тут же, вновь услышал голос, только говорил он уже не мне:

— Тебе же понравилось летать! Я же знаю! Тебе не нужна власть, не интересны богатства, но ты можешь летать! Ты будешь парить выше облаков и смотреть на этот мир с высоты птичьего полета! Ты сможешь подняться так высоко, что начнешь царапать спиной хрустальный свод небес, ты сможешь совмещать пространство и время, сможешь летать, затмевая телом звезды! Я могу сделать тебя драконом! Много лет ты мечтал убить дракона… Я могу тебя сделать драконом, ведь в тебе уже есть несколько капель драконьей крови! Просто разрушь печать, помоги мне прорваться в ваш мир!

— Ерема! – послышалось в голосе – толкни рыцаря на печать! Она ослабла настолько, что не выдержит его веса, и тогда ты станешь рыцарем! Ты будешь первым темным рыцарем!

Обернувшись, я увидел, как Ерема медленно поворачивается и смотрит на сэра Робертона. Он смотрит не мигая. Вот в его взгляде чтото происходит и я вижу, как его глаза наполняются тьмой! Буквально вот только что глаза оруженосца были карими и вполне себе человеческими, а уже через миг их будто наполнила тьма, и в глазах не осталось ничего человеческого, ни белка, ни зрачка или хоть какого-нибудь намека на радужку – просто клубящаяся тьма.

Крикнуть я уже не успевал! Ерема сделал шаг вперед… Пока я крикну и пока обернется сэр Робертон, пока он сообразит, что произошло, будет уже поздно!

Волшебный молот гномов описал дугу и припечатал Ерему ровно в центр лба! Глаза оруженосца на миг вернулись к нормальному состоянию, но ненадолго, а лишь на то время, пока не закатились под лоб и парень не рухнул на пол пещеры.

— Все нормально? – вздрогнул сэр Робертон – кто это говорит?

— Это демон Хаоса или же сам хаос – проговорила Кира – у него еще нет сил для физического противодействия, но надо спешить, пока он их снова не накопил!

Сам ремонт печати проходил буднично, как будто не Большую Черную Печать Хаоса ремонтировали, а колесо крестьянской телеги, повредившееся на ухабе. Единственно, что Кире вновь пришлось стать драконом, перевоплотиться в драконью ипостась, чтобы как следует прогреть металл, из которого была сделана сама основа печати.

Но по порядку…

Сначала Кира опять порезала руку, только в этот раз каплями крови она не лечила, а прокапывала разломы на печати, только это слабо помогло и тогда она стала драконом и драконьим огнем начала прогревать сам металл. Потом опять прокапала кровью, а сэр Робертон воткнул в пол пещеры свой меч, чтобы печать не сдвигалась когда я буду волшебным молотом гномов сбивать края печати внутрь, как бы сгоняя ее обратно и заставляя сомкнуться в местах разломов.

Так мы с ним и перемещались по кругу, он меч воткнет, я с противоположной стороны подобью, Кира нагреет и все повторим под монотонное бубнение Элинтегриэль, которая старалась переговорить все еще раздающиеся голоса.

С каждым ударом молота дымок, поднимающийся из разлома, становился все жиже, тоньше, зато вскоре появилось чисто физическое сопротивление и трещины в Печати как будто сами не хотели смыкаться. Но с этим мы быстро научились справляться, просто изменив порядок действий. И вот когда Кира стала капать кровью на разогретые и уже сведенные края разломов, тогда все и начало получаться.

Потом, когда печать обрела первоначальную форму, Элинтегриэль положила свой артефакт в специальную выемку. Только после этого смолкли демонические голоса и наступила тишина, в которой явственно послышался удар. Это демонические силы вновь ударили в печать, стараясь ее разломать. Тогда сэр Робертон аккуратно разместил в специальной выемке, напротив пятилистника эльфийки, камень дракона.

Тут же по печати пробежала мелкая рябь и все затихло. Стихли голоса, исчезли тени, скопившиеся в углах пещеры и ворвавшийся в пещеру ветерок сыпнул на печать первую горсть будущей вековой пыли.

***

У костра сидели молча, каждый думал о своем. Стражники с заставы принесли еды, выставили новые посты и у самой пещеры, и на тропе, похоронили павших товарищей и теперь сидели в стороне, не мешая нам приходить в себя.

— И что теперь? -нарушил молчание сэр Робертон – Кира, как ты будешь, ведь теперь и в столице, да и везде узнали, что в мире есть дракон. Знаешь сколько будет желающих сразиться?

— Придумаю что-нибудь – вздохнула девушка.

Я, по обыкновению, писал летопись прошедшего дня стараясь записать все как можно скорее, пока свежи воспоминания и горячи впечатления. День получился насыщенный, яркий и только сам процесс восстановления печати выглядел уж очень просто.

— Иногда за простыми делами скрывается большая суть – глубокомысленно изрек сэр Робертон, словно подслушав мои мысли. – А значит и великие дела доступны простым людям.

Эпилог

За воротами замка протрубил рог. Вообщето ворота были открыты и о приближении отряда стражники нас известили еще пол часа назад. Сэр Робертон надел полный доспех, ибо не пристало одному рыцарю встречать другого рыцаря в простой одеже, это же все равно, что голый.

— Рыцарь островных земель, Радион Светлый! – провозгласил вошедший слуга рыцаря и сделал шаг в сторону, пропуская вперед своего господина.

— Сэр Робертон – отсалютовал мечом вошедший – я просто шел мимо и в вашем замке для пополнения запасов провизии!

— Куда вы держите путь, сэр Роберт? – кивнул сэр Робертон.

— Я иду в долину дракона чтобы сразиться с драконом! — гордо вскинул подбородок гость.

— У вас большой отряд – заметил сэр Робертон.

— Это загонщики – довольно кивнул Радион Светлый – они будут загонять дракона на меня, а я нанесу решающий удар! Мы так в горах моего родного острова на полорогих баранов охотимся.

— Думаете получится? – удивился сэр Робертон.

— Обязательно.

— Я распоряжусь, чтобы вам продали лучшее мясо – хозяин замка посмотрел в сторону, туда, где за окном виднелась высокая башня, на которой уже два года не было девушек и, вздохнув, посоветовал – Еще пару коров живьем купите, чтобы в качестве приманки.

Как только гости покинули зал приемов, сэр Робертон обернулся ко мне:

— Лампа!

— Свет, я знаю.

Уже через десять минут я снимал чехол с большого зеркала, установленного на башне, и выставлял его по начерченной эльфами схеме. Зеркало поймало луч солнца и заслало его на ближайшую гору. Дальше мне было не видно, но я знал, что луч пойдет в следующее зеркало, потом еще в два и наконец зажжет большой кристалл в центре долины дракона, сигнализируя Кире, что к ней опять идет рыцарь.

И через пару дней в долине произойдут сразу несколько событий, художник развернет мольберт возле скелета погибшего много лет назад дракона, уже чуть ли не по памяти рисуя его кости.

С круглой площадки в соседний сарай уберут коровьи кости. Сама Кира встанет к прилавку и будет предлагать рыцарю и его спутникам глиняные свистульки в виде дракона. Свистят они не очень, издавая не свист, а потусторонний рев, зато их охотно покупают на память охотники на дракона, чтобы показать дома как рычит тот самый дракон.

А позже охотники позируют художнику, чтобы попасть на картину с костями дракона, удивляются, как так бесшумно дракон съел двух коров, оставленных на ночь без присмотра и даже не догадываясь, что для коров это настолько привычный маршрут, что они сами возвращаются в родное стадо. И будут жить в долине охотники пока у них не закончится золото, за которым и охотится дракон, имеющий к желтому металлу родовую страсть.

— Ламп, напомни, как Кира зовет вот этих, которые охотничьи туры в долину устраивают? — Туристы, сэр Робертон – улыбаюсь я.

Мой приз